Александр Круглов (Абелев). Афоризмы, мысли, эссе

Подумалось, что...

Чуткость – этический (лучше сказать добрый) слух.
Эта одна из составляющих доброты; другая – готовность практически послужить ей, или добрая воля.

Есть люди чуткие и без особой доброй воли; есть люди с доброй волей, но не чуткие. Потому чуткость нередко обманывает, а добрая воля нередко и вредит…

Обижаться на нечуткость – все равно, что обижаться на недостаток таланта.

*  *  *

Время – это то, что отнимает все надежно припрятанное и выживает нас отовсюду, пока мы не двигаемся с места.

*  *  *

Жертвы – не в прок. Как все несправедливое.

*  *  *

Если вы научились подавлять ваши желания, берегитесь, что это же начнут делать с ними и другие.

Есть своя справедливость в том, чтобы желанное доставалось тому, кто желает сильнее. – Эгоист как раз и желает всего сильнее, и перетягивает справедливость на себя…

Считаются с теми, кто сам считаться с другими не способен.

*  *  *

Действуют и неразумие и разум: неразумие начинает, разум – расхлебывает.

Неспособный понять ближнего – лицо обычно действующее, способный – страдающее.

*  *  *

У пошлой нравственности свое «Золотое правило»: «поступай так, как все поступают». Оно ориентирует на налично существующее.
Подлинное Золотое правило, ориентируя на то, «как хочешь» – ориентирует на идеал.

*  *  *

Широта души – это ее масштабность, сложность: способность личности вмещать в себя (понимать и чувствовать) многое, а также оставаться адекватной в непохожих обстоятельствах.
По-своему «широки» бывают поверхностность и/или внушаемость, – свойство всякую позицию принимать за собственную, а также терять свою идентичность в непохожих обстоятельствах…

Быть «разным» – значило бы быть никаким. Быть широким – это значит быть сложным.

Особое остроту «широте» придает моральный аспект; это широта как способность на доброе и злое, в одном человеке, – например на сострадательность и жестокость, благородство и низость, великодушие и мелочность.
Добро и зло антонимы, но нет людей только добрых и только дурных. Как это понять? Видимо так, что добро и зло исключают друг друга как понятия, но человеком движут далеко не только понятия, но и импульсы, не только сознание, но и подсознательное…

Широта русского характера (какой мы ее знаем, в частности, по Достоевскому) – это особая подверженность неосознанным импульсам в достаточно сложном человеке.

Хороший человек от плохого человека различаются в основном своими осознанными установками, а неосознанные импульсы их уравнивают: хорошего делают хуже, плохого – лучше…

*  *  *

Эвдемонист верит, что мораль – в моих собственных, эгоистических интересах.
Так ли это? Способствовать процветанию общества, то есть действовать морально – действительно в моих интересах, но только косвенно или опосредованно, тогда как я могу служить им и прямо и непосредственно (поскольку меня за сие не накажут). Эгоизм же готов себя ублажать и прямо, и косвенно, но сначала, конечно, прямо. Расчет его по-своему верен: если от моих акций станет хуже обществу, то, правда, в некоей более или менее отдаленной перспективе может стать хуже и мне; но если от них станет реально хуже мне, какое мне (эгоисту) дело до того, будет ли от них лучше обществу?..
Вывод эгоиста таков: пусть себе существует мораль, но она ничего не должна мне стоить. Блюди мораль, пока это не требует от тебя жертв…

Из эгоизма, даже предельно «разумного», морали не выведешь. Все, чем поступится в угоду морали эгоизм, это, понятно: 1) при прочих равных предпочтет именно те пути к моей выгоде, которые не будут по видимости противоречить принятым моральным нормам (что в обществе и безопаснее), и 2) в случае, если мне окажется все-таки выгоднее отбросить эти нормы, то совершит это не колеблясь, но по возможности тайком (не вредя самой общественной морали, как среде, в которой мне самому жить выгоднее) – «уплатив дань добродетели» лицемерием…

Принцип «будь морален, потому что это окупится» декларативен, зато близкий к нему принцип «будь морален, покуда это может окупиться» (близкий, поскольку вообще во главу угла ставится окупаемость морального поступка) – жизнен и практичен, и вполне заслуживает именования «эгоизм разумный».

У эгоиста совесть заменяется предусмотрительностью.

Благоразумие – неплохой эрзац совести.

Эпикуреец, верящий в то, что мораль ведет к благополучию, вынужден в конце концов перетолковать либо мораль, либо благополучие. – В первом случае это «гедонизм»: единственно правильное (как бы моральное) – это наслаждение здесь и сейчас… Во втором – это стоицизм: нет благополучия, кроме самой моральности. Человек может и с жизнью расстаться, но в стоическом смысле счастлив, если не расстался с моралью…

Гедонизму нужны наслаждения непосредственные. Если он начнет учитывать последствия да перспективы, то уж должен будет привыкать к самоограничению, учиться чем-то жертвовать, – а именно от этого он и стремится в первую очередь уйти, ибо это недопустимо приблизило бы его к обычной морали.

Эвдемонизм – это ложная идея, что мораль – в наших собственных интересах (ведет к счастью), становящаяся истинной по мере осознания нами того, что мораль сама и составляет наш интерес (условие нашего счастья).

*  *  *

«Один дождь над праведными и неправедными» – всем плохо – и это удивительно и примечательно, ведь неправедные только и делают, что заботятся о себе…

*  *  *

Хороший человек должен быть счастлив тем, что он хороший. Все прочие претендуют на прочее.

Разумный эгоизм не поднимется в своей морали дальше следующего: если можешь добиться своего честно, то постарайся так и сделать.

«Нельзя причинять зла другим, – учит разумный эгоизм, – потому что из этого выйдет зло тебе».
«Нельзя причинять зла другим по тому самому, – очевидно совести, – почему не хочешь зла себе»…

Если должным образом настроить паруса, судно может идти почти против ветра. – Разумный эгоизм тщится так настроить нашу корыстность, чтобы она вела нас, иной раз, против собственной выгоды…

В эвдемонизме много правды – ведь счастья против совести не добьешься. И все-таки он происходит, увы, от смешной неспособности допустить саму идею бескорыстного…

…Даже не так, что (как учит Кант) моральный человек своей моральностью делает себя достойным счастья. Он выполняет условие, без которого счастье будет ему не в счастье.

«Если каждый в отдельности станет в первую очередь заботиться о всех вместе, то станет лучше каждому в отдельности»… И ни один негодяй не воспрепятствует ближнему мыслить именно так, оно и логично. Он лишь сократит для себя одного эту цепочку – что тоже логично, если ставить на первое место все-таки свою выгоду.

Чистая совесть – счастье!.. Для людей с совестью.

«Чем ты лучше, тем тебе же будет лучше»… Но разное хорошо для хороших и для плохих. Для первых это соображение вполне излишне: они не ищут от своего добра себе выгод, но и счастье вопреки совести для них невозможно. А для вторых оно – прямая ложь.

Суть нравственного поступка в том, что он бескорыстен. Что делать добро – значит в некотором смысле делать его и себе, – это факт, но только это не суть.

*  *  *

Рейтинг@Mail.ru

Рейтинг@Mail.ru

На следующую страницу
На предыдущую страницу
На главную страницу

Сайт управляется системой uCoz